0

Интервью с Рэем Брэдбери

Ахуенно нравиЦЦа мне это интервью Зотова. Публикую, чтобы оно тут было и ниибет.

Рэй Брэдбери: «Есть ощущение, что книги умирают»

— Скажите, вас уже разрешено поздравлять с 90-летием?

— Подождите немножко. Знаете, а девяносто лет — это вовсе не так круто, как я думал раньше. И дело не в том, что я езжу по дому в кресле-каталке, застревая на поворотах… Сотня просто звучит солиднее. Представьте себе заголовки во всех газетах мира — «Брэдбери исполнилось сто лет!». Мне сразу выдадут какую-нибудь премию: просто за то, что я ещё не умер.

— В 1950 году вы написали книгу, принёсшую вам всемирную славу, — сборник рассказов «Марсианские хроники». Там говорилось: уже к началу второго тысячелетия на Марсе будут поселения, целые города землян. Как вы думаете, почему этого в итоге так и не произошло?

— Меня часто про такое спрашивают, и я люблю фантазировать над ответами. Чтобы они были разными! Ответ сегодняшнего дня: потому что люди — идиоты. Они сделали кучу глупостей: придумывали костюмы для собак, должность рекламного менеджера и штуки вроде айфона, не получив взамен ничего, кроме кислого послевкусия. А вот если бы мы развивали науку, осваивали Луну, Марс, Венеру… Кто знает, каким был бы мир тогда? Человечеству дали возможность бороздить космос, но оно хочет заниматься потреблением — пить пиво и смотреть сериалы. Вы особенно не обращайте внимания, это старческое брюзжание (смеётся) — мне же скоро сто лет.

— Зато вы вполне можете назвать себя пророком. В вашем романе «451 градус по Фаренгейту» описывается общество, где народ одержим потреблением, массовой культурой, а книги уничтожаются — их жгут особые команды, называемые «пожарными». Я эту книгу прочитал раз двадцать. Сбылось всё. Ну почти всё… Потребление в XXI веке — это новая религия, а книги читают всё меньше. Это как бы немодно.

— О, я тоже часто об этом думаю. Написал однажды страшную сказку, а она взяла и обернулась реальным кошмаром. Есть ощущение, что книги умирают. Всё же электронный носитель — это совсем не книга. Для меня мир библиотеки был джунглями Амазонки, которые могли укрыть человека с головой, захватить его шелестом страниц, укутать интересными историями. От монитора всего этого не получишь, там лишь сухой текст, без запаха бумаги — выхолощено, никакой теплоты. Впрочем, опять брюзжу (смеётся). Да что это со мной? Наверное, я самый консервативный писатель-фантаст в мире. Вы слышали, дорогой сэр, какие ужасные обо мне ходят легенды?

— Минуточку, я сейчас перечислю. Вы не умеете водить автомобиль. Вы не пользуетесь компьютером. Вы не летаете на самолётах. Романы печатаете на пишущей машинке. Да, и у вас нет высшего образования.

— После этого я добавлю — любые технические новшества вызывают у меня панику. Я их попросту ненавижу. Нет, лифт ещё нормально, правда, мне в доме он не нужен. Я бы не отказался, конечно, от личного космического корабля, но только в том случае, если его подарят вместе с командой и ящиком снотворного. Принял таблетки — и спи по дороге на милый Марс.

— Ещё меня удивляет вот что: вы — самый успешный в мире писатель-фантаст. В то же время живёте более чем скромно — маленький домик, никакой охраны, каждая комната завалена книгами, бумагами, рукописями. Такое впечатление, что вы создали себе собственный мир.

— О нет, я вас обманул. Вы видите вон ту мумию Тутанхамона? (Брэдбери показывает на сувенир из Египта). Она огромной ценности (смеётся) — я украл её из музея в Каире! Ладно-ладно. Я всегда считал, что труд писателя стоит денег. В СССР издавали «Марсианские хроники», но мне не дали ни рубля. А я очень люблю рубли! (Смеётся.). Хотя я не поклоняюсь деньгам. У меня глаза на лоб лезут, когда человек, заработав миллион, покупает дорогую машину «Порше», обзаводится охраной и прекращает здороваться с соседями. Мне нужен минимум. И тут вы правы, мой мир — старый дом, по самую крышу заваленный книгами, а выезд оттуда — это как для вас съездить за границу. Зачем? Я же фантаст. Просто закрою глаза и уже вижу себя на Марсе.

— Какой ваш самый интересный вывод за девяносто лет жизни?

— То, что всё в этом мире повторяется. Моё детство пришлось на Великую депрессию, а глубокая старость — на крутой финансовый кризис. Ты смотришь в будущее и видишь там причудливые планеты, новые космопорты и машины, летающие по воздуху, а заканчивается всё падением доллара на бирже. Но не стану врать: долго жить интересно. Плохо лишь то, что я пережил дорогих мне людей. Моя жена Маргарет умерла семь лет назад, а не будь её — я никогда не стал бы писателем. Первые годы меня никто не хотел печатать, она же верила, говорила: «Ты будешь знаменитостью». Теперь меня называют живым классиком. Не могу сказать, что мне это нравится, но определённо звучит лучше, нежели «мёртвый классик».

— Можно ли сказать, что фантастика в XXI веке мутировала? Когда я читаю современные книги, вижу на страницах шоу: перестрелки, спецэффекты. Но при этом мало мыслей и ещё меньше философии.

— Да, и эта мутация довольно странная. В моё время фантастика была увлечена будущим — вот откроются новые миры, полетят звездолёты, люди освоят другие планеты, которые, возможно, населены разумными существами. Сейчас больше пишут про апокалипсис: цивилизация уничтожена в ходе ядерной войны, Землю заселили кровожадные зомби. Наверное, население Земли находится в перманентной депрессии — если будущее видится только таким и каждый в своём друге подозревает врага…

— Ну, вы сами сказали, что всё в мире повторяется. Цивилизация пошла на второй круг — может, она возвращается к первобытному состоянию? Тогда впереди охота на мамонтов и война с помощью дубин.

— Что ж, если так — значит, нас ожидает новый Юлий Цезарь, новая инквизиция и новое монгольское завоевание. Но зато и новый Леонардо да Винчи, новые Толстой и Достоевский и новые полёты в космос… Надеюсь, хоть на этот раз мы не упустим шанс основать свою колонию на Марсе. А пока я делаю то, что мне хочется, — печатаю на машинке очередную книгу.

— Спасибо от всех читателей. Последний вопрос: в 2020 году вам исполнится сто лет. Уже можно записываться в очередь на интервью?

— (Смеётся.) Конечно. Я уверен: за это время с вами ничего не случится!

Брэдбери умер 5 июня 2012 года, 6 лет назад. Его дети продали дом, где он жил. Дом сломали, разрушили и кажется (точно не уверен) построили на этом месте супермаркет. Так проходит мирская слава. Но зато у нас есть его книги. Всегда. Брэдбери похуй были деньги, он всё отдавал своим детям, и жил очень скромно — бабло его не интересовало. Для меня это образец последнего романтика на нашей грёбаной Земле. «Таких больше не делают».

© Zотов
www.facebook.com/george.zotov.5/posts/1869879126431527?__tn__=K-R

Комментарии (6)

+1
многие фразы просто пронзительно правильные блять и меня не покидает ощущуние, что человечество проебало свое будущее.
+1
451 градус — крайне охуеная книга
+1
да. и я ее перечитаю пока время есть.
щас как раз дочь средняя дочитала.
+1
насчет будущего — я думаю сейчас еще это в процессе, не окончательно проебали. у нас в стране в частности, несмотря на все это кремлевское и околокремлевское гадючье гнездо, чтоб им всем сдохнуть
+1
многие фразы просто пронзительно правильные
Философ с душой мальчишки.
Таких в натуре больше не делают.
0
Бля рублей зажали, стыдно
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.